Лошади Пржевальского обжились в Чернобыле

Содержание

Лошади Пржевальского, медведи и южноевропейские тарантулы «приватизируют» 30-километровую чернобыльскую зону – Слуцк Деловой

Лошади Пржевальского обжились в Чернобыле

Барсуки в покинутых селах живут под печками, дома занимают дикие свиньи с детенышами, на чердаках ухают по ночам совы. По былым деревенским дорогам кочуют мощные зубры и стаи волков. В заброшенных мелиоративных системах обосновались колонии бобров. На месте бывших каналов возникли новые экосистемы, где растут редкие виды растений, в том числе и неповторимые орхидеи.

По правилам особого режима

Более 100 представителей флоры и фауны, прописавшихся в белорусской и международной Красных книгах, демонстрируют полное безразличие к высоким дозам стронция, плутония и других вредоносных элементов. Для них главное — отсутствие человека. Вот и ломают головы ученые над этой загадкой.

За табличками радиационных «ромашек» и шлагбаумами КПП скрывался затерянный мир, в котором люди вовсе не обязательное приложение. Трава по грудь, заросшие частоколом осоки берега Припяти, зверье, рыба, птицы, воздух — вокруг безоговорочная победа природы над цивилизацией.

На территорию заповедника можно попасть только по особому разрешению, пройдя через фильтры нескольких инстанций и миновав КПП, где придирчиво проверят документы и разрешения. Таков порядок. Даже сотрудники не имеют права посещать эти места в нерабочее время.

Около 70 тысяч гектаров обслуживает администрация зон отчуждения и отселения Наровлянского района. Всего в состав заповедника, уникального и единственного в своем роде, включено 216 тысяч гектаров, административный центр расположился в Хойниках. Более трети площадей приходится на бывшие сельхозугодья, включая культурные пастбища и сенокосы.

Это особо охраняемая территория, а общая протяженность патрулируемых маршрутов — 1265 километров. Кроме суши, маршруты охраны проходят также по реке Припять и ее протокам, которых здесь десятки, если не сотни.

Мутанты — это байки

С фотохудожником Анатолием Силиверстом в зоне мы бывали неоднократно. И каждое посещение вызывает свои ассоциации. Даже короткая поездка позволяет задуматься о многом: смысле бытия и непредсказуемости природы, о том мире, который совсем рядом с нами и одновременно очень далеко. Именно здесь ощущается бессилие самого человека перед взбесившимся мирным атомом.

Тихин, Дуброва, Ломачи, Довляды… На территории Полесского заповедника 92 отселенные деревни, в которых до аварии проживали 22 тысячи человек. В домах уже почти 30 лет не дымят печи, не сидят на лавочках сельчане, впрочем, и лавочек уже давно нет. Становится жутковато, когда видишь пустынные улицы и заброшенные усадьбы.

Многие предметы, оставленные местными жителями, так и лежат с 1986 года. Ходишь среди всего этого, как в своеобразном «музее» советского времени. На полях до сих пор стоит брошенная сельскохозяйственная техника, вернее то, что от нее осталось. Смотреть на десятки умерших поселений, в которые никогда не вернется человеческая жизнь, очень тяжело.

Многочисленные растения, в частности дикий виноград и хмель, густо оплели обрушившиеся под влиянием времени и природы крыши зданий и строений. Они заполонили все пространство сооружений даже внутри, словно осьминог или какая-нибудь гидра съедает тело жертвы. Иные дома еще стоят, хорохорятся, но уже почти не видны с центральной дороги.

За почти тропического вида зеленью спрятались они от солнечного света, и судьба их в недалеком будущем предсказуема. С трудом представляешь судьбы тех людей, что в спешке покинули свой кров и разлетелись небольшими стайками по всей стране, образуя в каждом новом поселении свою небольшую диаспору.

Оставленные в домах игрушки и вещи, а во дворе среди камней разрушенного фундамента пионы напоминают об этом на каждом шагу. В заброшенных садах на земле нет ни яблочка, все истоптано и съедено кабанами. Животные здесь полные хозяева, они даже изменили ритм своей суточной активности, а мы — на правах гостей. А вот впереди перебегает не спеша дорогу огромная крыса.

Глазам своим не верю, но, оказывается, это выдра, выскочившая средь бела дня прямо из воды. Вот теперь-то становится понятным, откуда берутся байки про огромных крыс-мутантов, появившихся после Чернобыля. Визы здесь не требуется Бобры, волки, лисы, барсуки, тетерева и многие другие достигли предельно высокой численности. Их столько, сколько может прокормить территория.

Уникально многообразие летучих мышей: гигантская вечерница, широкоушка, всего более 10 видов рукокрылых, причем все — из Красной книги. Вокруг обилие дуплистых деревьев, служащих для них жильем. Но засунуть туда руку и потревожить, чтобы заснять на фото, не решились. Впрочем, и правильно, здесь свои законы. Для животного мира уход человека сказался благотворно.

Исчезли или сократили свою численность только те виды, которые зависели от людей, — грачи, белые аисты, кошки, собаки, даже домовые мыши. Безо всяких виз проникли в Беларусь с украинской стороны лошади Пржевальского. Одна пара пришла на разведку, да и осталась здесь жить. Встретили и мы несколько грациозных животных около деревни Довляды.

И понятно почему… Именно здесь большие площади со злаковой растительностью, бывшие пахотные земли гремевшего на всю республику совхоза «Припять». Уже и с жеребятами разгуливают лошади по территории заповедника. Кстати, дикое стадо научилось давать отпор своим главным противникам — волкам и медведям. Косолапые впервые лет за 200 пожаловали в эти места.

По подсчетам специалистов, уже пять медведей обживают территорию. По душе она пришлась и завезенным зубрам. Несколько лет назад ученые неожиданно обнаружили в отселенной зоне южноевропейского тарантула. Нам встретить его, к счастью, не довелось, говорят, что выглядит устрашающе. Саркофаг дышит смертью Забот у сотрудников заповедника хватает.

Парадокс в том, что изначально он создавался, чтобы защищать людей от натиска природы, а отнюдь не наоборот, из природоохранных соображений, как принято повсеместно. Земля, претерпевшая немыслимые страдания, из источника опасности стала территорией, весьма ценной для исследований и экспериментов. Занимаются лесоразведением и лесопосадкой. В основном это сосна, береза и дуб.

Борются с браконьерами, а их еще хватает, даже высокие штрафы не пугают. Но одна из главных проблем — лесные пожары. В конце апреля полыхало 350 гектаров леса на украинской стороне, к нам огонь не допустили. В начале августа у соседей вновь возникли проблемы, на этот раз горел травяной покров.

У белорусов с пожарной безопасностью куда строже: по квартальным просекам специальные полосы, регулярная опашка выселенных деревень по периметру застройки. Есть несколько десятков водоемов, где можно сделать срочную дозаправку пожарных машин. На всех КПП возведены металлические наблюдательные вышки, с которых территория просматривается целиком.

Сейчас дежурят по два человека, из которых один находится на вышке и ведет визуальное наблюдение. Через два часа они меняются местами. Каждый час информация об обстановке передается по рации. Кстати, мобильной связи в зоне нет. Самая высокая вышка — 36 метров — на КПП «Михайловское».

С нее видны очертания Чернобыльской атомной станции — саркофаг над 4-м энергоблоком, конструкция «Укрытие», под которой спрятан реактор. Что с ними происходит, не знает никто. Монтировали его дистанционно, плиты стыковывали с помощью роботов и вертолетов — отсюда и щели. Согласно некоторым данным, общая площадь зазоров и трещин превышает 200 квадратных метров.

Саркофаг — покойник, который дышит смертью. А вот фото со смотровой вышки, к сожалению, не получилось, над объектом постоянно некая дымка. А зайцам трын-трава Дозу, которая превышает годовой предел, можно получить за день, поев лесных ягод или грибов. В них содержание радионуклидов в 20–30 раз превышает предельно допустимые концентрации.

Есть и «чемпионы по радиации», например местная черника. Она превышает норму радионуклидов в 100 раз. Ягоды, грибы, охота, рыбалка — все теперь надо искать в другом месте. Хотя трудно представить жителей Полесья без этих непременных житейских атрибутов. Только здесь в свое время осознал поговорку «грибов — хоть косой коси». Нынче очень сухо, видели только небольшую россыпь лисичек.

Зато в прошлом году лесной урожай выдался на славу. Но о радиационной гигиене забывать не стоит. В прошлом году зеленки, собранные недалеко от Бабчина, превысили допустимый уровень почти в 200 раз, белый гриб — поменьше, но все равно ощущение, что он «светился». Дальше можно не продолжать.

Помощник врача-гигиениста Наровлянского районного центра гигиены и эпидемиологии Мария Носко уверена: от местных грибов надо категорически отказаться. В центре постоянно проверяются и продукты питания, особенно внимательно — из частных подворий. За 2014 год исследовано 678 проб на содержание радиоцезия, из них с превышением было 138. На содержание стронция-90 взято 53 пробы, из них зашкалили только две. Кстати, в 2013 году исследована 661 проба, с превышением выявлено 146. Высокое содержание цезия-137 отмечают в своих протоколах измерений и специалисты заповедника. Эта бесстрастная информация самая правдивая. Зачастую исследования ставят ученых в тупик. У одних и тех же животных или грызунов параметры содержания радионуклидов могут отличаться в десятки раз, хотя проживают и охотятся они вместе. Стабильно низкий уровень загрязнения все эти годы остается у зайцев. Что это у них за секреты выведения радиации? Чернобыльская зона хранит еще не одну тайну.

Александр Шевко, фото — Анатолий Силиверст, Сельская газета

Источник: http://slutsk24.by/2015/09/24/loshadi-przhevalskogo-medvedi-i-yuzhnoevropejskie-tarantuly-privatiziruyut-30-kilometrovuyu-chernobylskuyu-zonu/

Как дикая природа возвращается в Чернобыльскую зону

Лошади Пржевальского обжились в Чернобыле

Виталий Червоненко Украинская служба Би-би-си

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Сергей Гащак, сотрудник международной радиоэкологической лаборатории Чернобыльского центра, начал исследовать животный мир зоны с помощью фотоловушек

Украинские ученые утверждают, что в чернобыльской зоне восстанавливается дикая природа – в частности, там опять появились уникальные для Украины бурые медведи.

Хотя, как рассказал Украинской службе Би-би-си биолог Сергей Гащак из Чернобыльского центра по проблемам ядерной безопасности, радиоактивных отходов и радиоэкологии, государство до сих пор не проводит здесь серьезных исследований.

Он работает в зоне отчуждения с 1990 года и утверждает, что научную работу там преимущественно проводят энтузиасты.

Несмотря на радиацию, отсутствие людей в зоне делает свое дело: там появляются уникальные виды животных и птиц.

Растет количество лосей, оленей, волков, рысей, а также лошадей Пржевальского, которых сюда завезли в девяностых годах.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Редкие черные аисты начали заселять зону отчуждения и часто попадают в объективы фотоловушек

Получение фотодоказательств появления в зоне давно пропавших бурых медведей Гащак называет настоящим открытием.

Ученый настаивает, что на территории зоны надо создавать заповедник, а не возвращать эти земли в хозяйственное использование.

Возвращение медведя

Появление в зоне бурых медведей стала настоящей сенсацией, ведь в этом месте они уже давно исчезли.

“В конце 80-х годов ХХ века свидетельств присутствия бурых медведей на севере Украины почти не было”, – рассказал Сергей Гащак Украинской службе Би-би-си.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Фотоловушки зафиксировали в чернобыльской зоне бурого медведя

В 90-х годах в России удачно провели программу по реинтродукции животных в Брянские леса, и это способствовало приходу медведей в зону.

“Первые следы медведя мы с коллегами зафиксировали в 2003 году, но тогда этим материалам не поверили”, – жалуется Сергей Гащак.

Доказать появление медведей позволили новые технологии.

“Бурого медведя зафиксировала наша фотоловушка в западной части зоны. Несколько лет я менял участки, на которых их расставляли, и вот удача”, – с восторгом рассказывает Гащак.

“Волшебные” фотоловушки

В украинских условиях, когда государство недофинансирует науку, фотоловушки является настоящей роскошью.

“Я имел не более семи фотоловушек, сначала сам их покупал – хорошо, что руководство не запрещало”, – делится воспоминаниями ученый.

Фотоловушки автоматически снимают все излучающие тепло объекты, которые движутся на расстоянии до 10-15 метров.

Несколько лет он собственноручно покупал оборудование, хотя одна фотоловушка стоит минимум 150-200 долларов.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Стая волков три дня охотилась на взрослого оленя прямо у фотоловушки

Они позволили, кроме бурого медведя, зафиксировать оленей, лосей, рысей и волков.

“Недавно мы сняли уникальные кадры – как стая волков три дня охотилась на оленя и таки убила его, для нас это вообще что-то невероятное”, – объясняет Сергей Гащак.

Снять такую охоту в дикой природе считается редкостью.

С ноября 2014 года вместе с британскими учеными он запустил проект по комплексной фотофиксации животных зоны.

Благодаря помощи западных партнеров удалось установить 42 фотоловушки.

На энтузиазме

Сергей Гащак жалуется, что государство не выделяет денег на исследования дикой природы зоны, и комплексных изысканий здесь не проводит.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption По подсчетам Сергея Гащака, оленей в зоне может быть около полутора тысяч особей

Сам он признает, что его исследования дикой природы официально не являются главным направлением работы в центре.

“На наш исследовательский центр бюджет дает 7500 гривен в месяц. Этого не хватает даже чтобы оплатить электричество в офисе. Мы существуем за счет каких-то грантов, договоренностей и контрактов”, – рассказывает исследователь.

В зоне ученых-специалистов, официально занимающихся природой, нет. Вся работа здесь – дело энтузиастов Сергий Гащак, ученый

“Сколько здесь точно животных и как они живут – трудно сказать. В зоне ученых-специалистов, официально занимающиеся природой, нет. Вся работа здесь – дело энтузиастов”, – с грустью в голосе рассказывает Сергей Гащак, показывая места, где он расставлял ловушки в зоне отчуждения.

В отличие от этого, по его словам, в белорусской части зоны работает более сорока ученых этого профиля.

Статистики по фауне последние двадцать лет в зоне не вели, поэтому сам Сергей Гащак делает свои заключения по косвенным признакам.

“Как зоолог и биолог работаю здесь с 1990 года. Поэтому имею представление о 99% позвоночных видов, которые могут быть в зоне”, – утверждает исследователь.

Животный мир зоны

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Рыси хорошо чувствуют себя в чернобыльской зоне

По подсчетам ученого, в украинской части зоны отчуждения есть два вида крупных хищников: волки и рыси.

Каждая из популяций этих видов в летний период составляет более ста особей. Рыси и волки в зоне занимают различные ареалы.

Оленей и лосей в зоне гораздо больше. По словам Гащака, оленей здесь около полутора тысяч особей, столько же может быть лосей.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Необычные для нас енотовидные собаки также процветают в зоне

В определенный период в зоне было несколько тысяч диких кабанов, но сейчас популяция уменьшилась до естественного уровня.

“Плотность животных в зоне недостаточна, чтобы их можно было легко видеть с дорог. Она отвечает ресурсам природы, которые позволяют здесь прожить”, – объясняет Сергей Гащак причину того, почему снять животное без фотоловушек очень сложно.

В селе Красное на севере зоны, где едва ли не самая сильная радиация, мы находим тропу животных.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Летом нередко в объектив попадают рысята

На свежем снегу множество следов крупного волка, дикого кабана и зайца.

Здесь же на болоте случайно вспугнули большую стаю тетеревов – они быстро улетают от дороги.

Проще в зоне увидеть лошадей Пржевальского, которых сюда завезли в девяностые годы.

Они здесь прижились, и сейчас популяция животных перевалило за сто особей. При этом один табун перешел на белорусскую территорию и поселился там.

В табуне обычно один самец, а также группа кобыл и жеребята. Изгнанные из табуна взрослые самцы на время объединяются в группы, но преимущественно живут одиночками.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Волков в зоне может быть более ста особей

“На нашей стороне границы сейчас 7-8 табунов, в каждом из которых менее десятка животных. Есть также блуждающие самцы”, – утверждает Сергей Гащак.

Час на машине мы искали табун лошадей, однако безрезультатно. Зато по дороге вспугнули группу лосей, которые быстро скрылись за густым лесом, которым зарастает все и вся в зоне.

По словам Сергея Гащак, в зоне появилось много “краснокнижных” черных аистов, которые любят селиться подальше от людей.

В зоне отчуждения фиксируются 14 видов летучих мышей, три из которых занесены в международную “Красную книгу”: “гигантская посиделка”, “широкоушка” и “прудовая ночница”.

“Не могу говорить о большом негативном влиянии радиации на животных, нужны серьезные исследования”, – говорит ученый и утверждает, что радиация не мешает возрождению природы зоны отчуждения.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Выпущенные в зоне лошади быстро адаптировались и размножились

В зоне на средства европейских коллег хотели запустить проект исследования влияния радиации на отдельных животных.

Планировали повесить ошейники с дозиметрами, однако из-за бюрократических проблем не получили разрешения и отложили проект.

Будущее зоны

В 1998 году в зону завезли двух зубров, однако они впоследствии погибли.

По утверждению Сергея Гащак, это произошло из-за просчетов ученых: животных выпустили в загон.

“Если их выпустили как лошадей, то они могли бы выжить. Сначала погибла самка, затем в этом загоне, где не было нужных условий и кормов, погиб и бык”, – вспоминает Сергей Гащак.

В министерстве экологии вызревает план создания национального природного заповедника в Чернобыльской зоне. Документы уже подготовлены Сергий Гащак, ученый

В зоне хорошие условия для восстановления зубров, ведь они жили на этих территориях до истребления.

Однако власти не соглашаются на новый проект с зубрами, пока здесь не создадут специализированное подразделение, ответственное за дикую природу.

Сейчас существует два подхода, что делать с зоной: создавать заповедник или возвращать часть земель в хозяйственное использование.

“В министерстве экологии вызревает план создания национального природного заповедника в чернобыльской зоне. Документы уже подготовлены”, – рассказал исследователь, отметив, что пока проект повис в воздухе.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service Image caption Лоси интересуются фотоловушками и любят их облизывать

Территория зоны должна стать биосферным заповедником, за исключением некоторых центральных районов, где расположены объекты АЭС.

Тут можно было бы создать системы наблюдения и охраны дикой природы.

“Это – идеальный и самый умный вариант, шанс для наблюдения за дикой природой. Здесь восстанавливается разнообразия и видовой состав животных и растений, а также природные связи”, – резюмирует исследователь.

Источник: https://www.bbc.com/russian/science/2015/02/150205_ukraine_chernobyl_wild_animals

«в запрещенной для охоты чернобыльской зоне браконьеры уже убили 20 лошадей пржевальского..

Лошади Пржевальского обжились в Чернобыле

Охотник с 50-летним стажем кандидат биологических наук Герман Панов на протяжении десяти лет занимался научными исследованиями в зоне отчуждения До Чернобыльской катастрофы охотничьи угодья Полесья считались рядовыми, ничем не выделявшимися среди многих других.

Даже утиная охота на Киевском водохранилище была так себе. Лишь на открытие сезона сюда съезжались любители пострелять из Киевской и Черниговской областей. После катастрофы ситуация полностью изменилась.

Редкие виды животных, завезенные в Чернобыль, прижились, и уток развелось видимо-невидимо…

– Все сезоны, кроме ледостава, мы выезжали на Киевское водохранилище, — рассказывает бывший сотрудник Института зоологии АН УССР Герман Панов.  — Наша лаборатория «Экология охотничьих животных» занималась здесь изучением условий проживания ондатры и бобра. Завезенные под Киев в 1975 году зверьки быстро прижились, заняв самый мелководный и благоприятный для них Припятский залив.

Пик численности ондатры пришелся на 1977-1978 годы. Одновременно с ним пришла мода на ондатровые шапки. Поэтому браконьеры на Киевском водохранилище трудились не покладая рук.

Ради интереса я подсчитал: в Киеве в те годы примерно 30 процентов мужчин носили ондатровые шапки.

В магазинах тогда продавались только кроличьи, а на базаре ондатровая стоила 300 советских рублей или две наши месячные зарплаты.

– Как повлиял на диких животных запрет на охоту в чернобыльской зоне?

– С 1986 года здесь образовался своеобразный заповедник. Во-первых, зону покинули люди. (Между прочим, в безлюдных селах перестали гнездиться белые аисты, которые до аварии селились здесь стаями. А ведь их кормовая база осталась прежней. ) Во-вторых, у зверья исчезло чувство опасности.

Особенно у молодых животных, которые не видели людей, не слышали выстрелов. Зверь становится доверчивей. Милиционеры, стоявшие на КПП «Зеленый Мыс», рассказывали, что к ним повадилась лисица.

Они ее прикормили, прозвали Машкой, и вскоре по рыжей можно было часы сверять: в 11 часов вечера она всегда крутилась рядом.

Мы любили ездить в зону именно через это КПП. Обычно досмотр очень тщательный: каждую вещь трясут, любые мелочи проверяют, а у нас оружие с собой… Тут без объяснений не обойтись. Вроде и привыкли, но все равно неприятно. Чтобы ускорить эту процедуру, мы первым делом спрашивали: «Как там Машка?» — и милиционеры сразу расплывались в улыбке: свои приехали, в курсе дела, можно не досматривать…

Одно время в Припять повадился кабан. Он разогнал всех шавок возле столовой, чтобы самому подбирать объедки. Как-то и в Чернобыле работница столовой «Сказка» (бывшего детского сада) несла домой ведро с кашей для своей живности, а ей навстречу вышел дикий зверь. Женщина и ведро с перепугу бросила… Кабан остался доволен. Да я сам видел такого же под балконом нашего общежития.

Помню, в 1992 году в зоне был большой урожай яблок. Ветки со спелыми плодами свисали до самой земли. Под балконом лежал сплошной ковер из яблок.

Однажды смотрю: люди идут через наш двор в «кормушку», как мы называли столовую, а кабан остановился под балконом, жует яблоко и рассматривает прохожих. Средь бела дня! Через два года он исчез.

Злые языки говорили: милиционеры на мясо пристрелили. Он-то доверчивый был, людей близко подпускал.

– А как же радиация? Не боялись есть мясо с радионуклидами?

– В первые годы после аварии боялись. Хотя однажды мы отстреляли кабанов, пришедших подкормиться на городскую свалку. Взяли множество проб, провели экспресс-анализ. И оказалось: абсолютно чистые. Потому что питались тем же кормом, что и мы. Но если измерения показывали повышенный уровень радионуклидов, мяса мы не ели.

Только первый и единственный раз нарушили это правило в 1992 году, когда работали по международной программе со шведскими учеными. После окончания работы в зоне швед Олаф устроил банкет в поселке вахтовиков Зеленый Мыс. Специально приготовил, как он это называл, бифштекс на косточках. А дичь — грязная-грязная.

Мы бы ни за что не стали ее есть, но, раз иностранный гость кушает с аппетитом, отказываться как-то неудобно…

– Кстати, именно Швеция первой заговорила об аварии на советской АЭС. Когда радиационное облако Чернобыля осело на ее территории, Советскому Союзу уже не имело смысла скрывать информацию. Так почему все-таки ваш швед не боялся радиации?

– Оказалось, что Олаф уже 25 лет занимался изучением радиации и в какой-то степени пренебрегал ею. А может быть, еще и потому, что в Швеции загрязненное радионуклидами мясо продавалось в магазинах. Естественно, с предупреждением и вчетверо дешевле обычного. Хочешь — покупай, не хочешь — не бери.

Действительно, досталось им от Чернобыля. К тому же во время ядерных испытаний на Новой Земле взрывы были настолько мощными, что волна от них, обойдя вокруг шарика, «приземлялась» где попало. Даже в оленине из Финляндии обнаруживали радионуклиды. Так что для скандинавов чернобыльская радиация не стала страшной новинкой.

Они к ней отнеслись более-менее спокойно.

исчезли»

– Думаю, ваша жена менее спокойно относилась к вашим командировкам в зону.

– Естественно, не все прошло мирным путем. Пришлось переубеждать. Потому что для нас, охотников, ученых, это было очень интересно. Обилие дичи. Возрождение фауны. Многие поля в процессе естественного зарастания покрылись березовым кустарником (осина и береза — пионеры заселения открытого пространства), а сегодня здесь шумят двадцатилетние леса.

Но почему производственников и инженеров тянет в Чернобыль, не могу понять. Не зарплата же? Это сначала, когда установили пятикратные оклады за вредность, все ринулись туда. А с 1988-го, как только надбавки исчезли, толпы исследователей резко иссякли.

– А шведы продолжали ездить…

– Надо сказать, что Олаф был инициатором разработки темы «Миграция радионуклидов по цепи грунт-растительность-организм животного». Но и корыстные цели имел. Говорил: потом у меня будет большая пенсия. К тому же как заядлый охотник он ездил в туры по Африке, еще куда-то, но пострелять кабанов нигде не удавалось.

– Что же в Швеции не охотился?

– А там кабанов… 60 штук. И все в королевских угодьях. Олаф получил личное разрешение короля на отстрел одного. Как раз перед отъездом в Чернобыль. «Ну как, хорошего кабана завалил?»  — поинтересовались мы.  — «Да ничего. Килограммов на 60».

– Это же ерунда, маленький подсвинок.

– Да, у нас Олаф участвовал в отстреле

230-килограммового кабанчика. Конечно, радовался добыче, но со скандинавской сдержанностью. Был невероятно спокойный. Когда он ехал в машине рядом с водителем и мы кричали: «Олаф, кабан!», швед начинал озираться.

Пока он не спеша откроет дверцу, спустится со ступеньки «газика» — кабана и след простыл. Чувствуя за собой такую слабость, позже швед привез второй карабин и отдал водителю, тоже заядлому охотнику.

Потом, в основном, стрелял уже водитель.

– Как вы предохранялись от радиации?

– Очень скоро нам надоело носить маски-лепестки. Ездили без «намордников», как мы их называли. Над белой спецодеждой вообще насмехались. Может, смотрели передачу со Стогнием о порядках тех лет, когда все едут в белых костюмах и в белых чепчиках? Я говорил в таких случаях: «Только белых тапочек не хватает!»

Хорошо, что в зоне проблем со сменой одежды не было. Приехал с полевых исследований, прошел радиационный досмотр и, если застучало, все снимаешь и выбрасываешь. А тебе выдают новый комплект. Так было до 1989 года. Потом стало хуже, хуже и дошло до того, что мы чуть ли не на свои деньги покупали спецодежду.

– Должно быть, поначалу и кормили хорошо…

– Не в каждом доме отдыха была такая кормежка. Три раза в день у нас был полный обед. Первое обязательно давали и утром, и в обед, и вечером. Кстати, Олаф обожал украинский борщ. Готов был его есть три раза в день.

Он жил в Зеленом Мысе, где была гостиница для высоких гостей. Как бы поздно швед ни приезжал, его ждал ужин из ресторана, но он еще обязательно заказывал борщ.

Директор даже начал возмущаться: «Этим борщом пропахло все общежитие!»

В первые годы, сдав талон при входе в столовую, можно было на раздаче брать все что хочешь и сколько хочешь. Существовало единственное ограничение — каждому полагалась одна 100-граммовая плитка шоколада. А сначала вообще всем красную икру давали.

– И красное вино? Говорят, выводит радионуклиды.

– Чего не было, того не было. Это кто как умудрялся провезти через КПП. Мы же фактически официально провозили спирт. Запломбированный бутыль и с разрешением: для фиксации животных и так далее…

– Вовнутрь принимали?

– Ну а как же! Только не особенно употребишь, если спирт надо беречь, как зеницу ока. У нас были проблемы с бензином, а за чекушку можно было выменять полную канистру. Хотя за нами были закреплены УАЗ и ГАЗ (сегодня бы сказали «внедорожники»), талонов на горючее давали в два раза меньше необходимого.

В первые годы нас здорово выручали военные: мы уже знали, где стоит их машина, где можно раздобыть бензин. Потом ситуация стала ухудшаться, и иногда по нескольку дней у нас не было ни капли горючки. Приходилось шарить по заброшенным селам. Иногда находили хозяйские схованки с дизельным топливом. Добавляли его в бензин, коптили, но ездили.

А без колес разве отстреляешь шесть косуль и шесть кабанов за две недели командировки? Мы ведь намотали по зоне 30-40 тысяч километров.

Однажды нам улыбнулась удача: обнаружили 200-литровую бочку бензина. Видимо, кто-то убегал от охраны и выбрасывал постепенно вещи. Последним оставили бензин. В нашу зону белорусы любили наведываться, да и браконьеры работали по пушнине. Ведь мех на радиактивность никто не проверял. К тому же при выделке значительная часть радионуклидов выводится.

«Каждый сезон в Чернобыле устраивают охоту для «слуг народа»

– У вас были полномочия задерживать нарушителей?

– Действовали по обстоятельствам, потому как идти вооруженной ватагой на такую же вооруженную рискованно. Бывало, ехали за бригадой автоматчиков и вместе с ними ловили рецидивистов, бежавших из лагерей, браконьеров. Один из них оказался егерем белорусского заповедника, граничившим с чернобыльской зоной.

Ведь законопослушные белорусы, как только вышло распоряжение Совета министров СССР об организации радиационного заповедника, быстро организовали такой в белорусском Полесье.

А наши, как всегда, проявили свою «самостчйнчсть», стали гадать: организовывать-не организовывать, кто будет отвечать… И дело благополучно завалили.

Сегодня из-за проблем с охраной закрытая территория превратилась в зону оголтелого браконьерства.

Два года назад один мой товарищ, тоже зоолог, пригласил меня помочь в отстреле копытных с научной целью. Под этим же предлогом ряд ведомств, в первую очередь ПО «Чернобыльлес», устраивает охоту для «слуг народа». По субботам-воскресеньям, когда начинается сезон, разрешение на въезд в зону получает только узкий круг людей.

На трассе, увидев нашу машину с киевскими номерами, возле нас остановились джип и «ГАЗели», битком набитые молчаливыми товарищами, зажавшими между ног по карабину. Вышедший из джипа представился (оказался большим начальником силового ведомства) и поинтересовался: «Что вы тут делаете?» — «Охотимся».

У того глаза на лоб полезли: «У вас есть основания? И согласовано с администрацией?» После обмена любезностями мы спросили: «А вы что здесь делаете?» — «Приехали бороться с браконьерами». «У нас есть свободное время, можем к вам присоединиться», — предложили в шутку, отлично зная, что их уже ждет местный проводник.  — «Нет-нет, мы сами справимся».

И стоит канонада и на западе, и на востоке зоны, где запрещена охота.

– Почему же организацией заповедника, как в Белоруссии, никто не занимается?

– В 1999 году, когда премьер-министром Украины был Виктор Ющенко, решался вопрос об организации в зоне отчуждения егерской службы. Тогда навели идеальный порядок по охране животного мира, в первую очередь, охотничьих угодий. Институт зоологии разработал научную программу «Фауна», которая должна была стать национальной.

Успели даже завезти лошадь Пржевальского, занесенную в Красную книгу. Животные прекрасно прижились, даже дали потомство. Но тут всполошилась дирекция Экоцентра Чернобыля: если программу будет курировать Академия наук, что же им останется в зоне? Подключили нужные газеты, раскритиковали в пух и прах инициативу Академии.

И что? Несмотря на распоряжение премьер-министра Ющенко сохранить егерскую службу, ее фактически уничтожили.

Из-за отсутствия охраны охотничьей фауны, равно как и рыбных запасов, дошло до того, что в Чернобыле уже третий год охотятся на лошадей Пржевальского, используя при этом лаек.

Только в 2006 году здесь нашли туши восьми лошадей, а всего от рук браконьеров погибло около 20 «краснокнижных» животных.

Да что там лошади, если депутаты Верховной Рады стреляли даже беременных лосих! Когда же возмущенные егеря по-славянски обложили так называемых охотников, руководство отчитало своих подчиненных за то, что они оскорбили таких уважаемых людей…

В зоне отчуждения давно заготавливают и вывозят мясо на реализацию. В 2001 году научный сотрудник Экоцентра обнаружил тайник с тонной мяса лосей и кабанов, подготовленного для транспортировки.

Сегодня ситуация повторяется: Президент Виктор Ющенко, месяц назад побывавший в зоне, снова дал команду организовать заповедник. И опять это дело хотят погубить те же, кто пять лет назад уничтожил егерскую службу.

Планируют переименовать «Чернобыльлес» в «Чернобыльскую пущу» — и никаких научных исследований. Естественно, не хотят лишаться такого лакомого куска. Потому что, ублажая охотой вышестоящих, рассчитывают на их покровительство.

У таких специалистов на первом месте не государственные, а сугубо личные интересы. Вот и вся петрушка.

Читайте нас в Telegram-канале, и

Источник: https://fakty.ua/45798-quot-v-zaprecshennoj-dlya-ohoty-chernobylskoj-zone-brakonery-uzhe-ubili-20-loshadej-przhevalskogo-zanesennyh-v-krasnuyu-knigu-a-deputaty-verhovnoj-rady-strelyayut-dazhe-beremennyh-losih-quot

Лошадь Пржевальского обосновалась в Чернобыльской зоне: почему важно взять вид под охрану в Беларуси

Лошади Пржевальского обжились в Чернобыле

Эти животные относятся к числу вымирающих и имеет очень высокий международный охранный статус. Лошадь Пржевальского адаптировалась к непривычным условиям обитания в Чернобыльской зоне. Какое будущее ожидает животных в Беларуси? 

06.03.2017 Жывая прырода Аўтар: Андрей Бородин Фота: архив В.Домбровского

Об этом в интервью Андрею Бородину для сайта wildlife.by рассказал Валерий Домбровский, старший научный сотрудник лаборатории молекулярной зоологии НПЦ НАН Беларуси по биоресурсам.  

Открыл вид Николай Михайлович Пржевальский в 1879 году во время второй экспедиции в Центральную Азию (Джунгарию). От местных охотников он получил в подарок череп и шкуру необычной лошади.

Возвратившись в Россию, Пржевальский передал их в Зоомузей Академии Наук в Санкт-Петербурге, где позднее, в 1881 году, Иваном Семеновичем Поляковым был описан новый вид лошади, ранее не известный науке.

Вид был назван в честь Пржевальского.

Как всё начиналось

Более 100 лет назад в заповедник «Аскания-Нова» на юге Украины, с северо-запада Китая были привезли одних из последних диких лошадей Пржевальского. Из-за войн все представители этой первой асканийской линии разведения погибли. Новых лошадей Пржевальского впоследствии собирали по зоопаркам. 

Вторая линия была уже не совсем чистой: у животных были гены домашних лошадей. Из-за этого постоянно выщеплялись особи с ненормальным фенотипом, которых не допускали к размножению.

Однако помимо этого при проведении генетических исследований в «Аскании-Нова» были обнаружены животные неизвестного происхождения (анализ ДНК показал, что некоторые лошади не являются потомками тех, кому их приписали). 

В начале 2000-х годов всех неизвестных исключили из размножения и стали содержать отдельно. Со временем таких лошадей Пржевальского становилось всё больше. Их решили выпустить их в Чернобыльскую зону, поскольку такие животные не представляли особой ценности: лошадей Пржевальского с сомнительной родословной не хотят использовать для реинтродукции.

Так и начался этот своеобразный эксперимент. Однако ему предшествовало серьёзное научное обоснование. Исследовали, например, флору Чернобыльской зоны, чтобы выяснить пригодность этой территории для обитания.

Под давлением браконьеров животные стали небольшими группами переходить на беларусскую сторону. Этот процесс начался в 2007 году. Именно они стали родоначальниками тех табунов, которые сегодня обитают в нашей стране.

е явление первой стала изучать сотрудница Полесского государственного радиационного заповедника Татьяна Дерябина.

Мониторинг постепенно сходит на нет из-за нехватки специалистов и финансирования. Учёты, которые держатся на усилиях отдельных энтузиастов, становятся всё менее тщательными. На нашей стороне этот вид, который относится к числу самых редких животных, обитающих на земле, даже не имеет охранного статуса. Пока в заповеднике работала Татьяна Дерябина, она изучала эту проблему. 

99% лошадей Пржевальского, обитающих в Чернобыльской зоне, выглядят одинаково и по внешнему виду не отличаются от своих чистокровных собратьев. Но есть и исключения.

Я лично обеспокоен тем, что в одном табуне присутствует гаремный жеребец, который, как определили специалисты, очень похож на гибрид первого поколения.

Это опасно для генотипа популяции, а потому данное животное желательно изъять.

Однако сейчас проводить селекционные мероприятия на законных основаниях невозможно, поскольку статус вида в Беларуси не определён.

Необходима государственная программа, которая позволила бы разработать план действий, включая возможный селекционный отстрел. По-другому просто не получится, если мы хотим сохранить чистоту популяции.

Некоторые коллеги считают, что при грамотной организации процесса можно получить и экономическую выгоду.

Дело в том, что сегодня существует высокий спрос на диких лошадей, которые способны создавать эффективную пастбищную нагрузку на полуестественные экосистемы вроде пойменных лугов и заброшенных полей, защищая их тем самым от зарастания в тех местах, где это необходимо для сохранения биоразнообразия, а кошение по каким-то причинам невозможно или невыгодно.

Специалисты неоднократно наблюдали, как жеребцы не только успешно защищаются, но даже преследуют и убивают волков. Поэтому в Чернобыльской зоне хищники не влияют на популяцию лошади Пржевальского.

Где обитает лошадь Пржевальского

Десять лет обитания этого вида в Полесском заповеднике показали, что он спокойно, без помощи со стороны человека, способен выживать в естественных условиях и успешно размножаться.

Сегодня лошадь Пржевальского считается подвидом тарпана, который обитал на территории Беларуси в исторические времена.

Поэтому с некоторой натяжкой можно говорить о том, что мы восстанавливаем аборигенный вид.

Центром активности этих животных в Беларуси являются заброшенные деревни посреди леса, вокруг которых расположены небольшие зарастающие поля. При этом лошади без проблем забираются довольно глубоко в лес. С беларусской стороны есть очень обширные бывшие сельскохозяйственные угодья, которые ещё не успели зарасти.

Однако лошади Пржевальского туда не выходят. Этим животным в идеале нужен другой биотоп. Они также любят широкие противопожарные просеки в лесу и охотно используют человеческие постройки.

Прежде всего это заброшенные, но ещё не полностью разрушившиеся конюшни и коровники, которые служат животным укрытием от непогоды, чаще зимой, но и летом тоже.

Будущее лшади Пржевальского в Беларуси

В дикой природе лошадь Пржевальского исчезла. И сейчас предпринимаются первые попытки вернуть её в естественные места обитания. Настоящие свободно живущие популяции есть лишь в Монголии и в Чернобыльской зоне.

В России, на территории Оренбургского заповедника, лошадей Пржевальского выпустили по сути в огромный загон, обнесённый забором, чтобы избежать проблем с гибридизацией.

В Китае и Казахстане животных также периодически передерживают в вольерах. 

Лошади Пржевальского следует придать охранный статус, как уже было сделано в России и в Украине. Это позволит разработать план действий по сохранению вида и реализовывать различные проекты, включая возможное расселение этого вида в другие регионы.

  • Популяцию лошади Пржевальского восстанавливают в России

Климатические условия Беларуси очень комфортны для него. Лошади Пржевальского способны переносить куда более сильные морозы и без проблем добывают корм из-под снега. Так что при желании этот вид вполне можно расселить и на севере нашей страны.

Использовать лошадей Пржевальского из Чернобыльской зоны для восстановления диких популяций в их естественных местах обитания вряд ли удастся, однако выполнять свою экологическую функцию они вполне могут. К тому же это очень красивые животные, за которыми интересно наблюдать в дикой природе.

Падзяліцца: 06.03.2017

Перадрук матэрыялаў магчымы пры абавязковай наяўнасці зваротнай і актыўнай гіперспасылкі.

Источник: http://greenbelarus.info/articles/06-03-2017/loshad-przhevalskogo-obosnovalas-v-chernobylskoy-zone-pochemu-vazhno-vzyat-vid

Про чернобыльских волков, лошадей Пржевальского и терроризирующих местных жителей орланов-белохвостов ходит немало мифов

Лошади Пржевальского обжились в Чернобыле

Про чернобыльских волков, лошадей Пржевальского и терроризирующих местных жителей орланов-белохвостов ходит немало мифов. Впору их развенчивать и рассказать, как авария на ЧАЭС изменила фауну трёх районов Гомельской области, где в 1988 году создали Полесский государственный радиационно-экологический заповедник

С этой темой на традиционном «Зоочетверге» выступил старший научный сотрудник лаборатории молекулярной зоологии Научно-практического центра НАН Беларуси по биоресурсам и ведущий научный сотрудник экологии и фауны Полесского государственного радиационно-экологического заповедника Валерий Домбровский. Организовали мероприятие общественная организация «Ахова птушак Бацькаўшчыны» и проект «Наука вне себя» совместно с НПЦ по биоресурсам и магазином OZ.by.

До аварии на ЧАЭС на территории нынешнего заповедника были сельскохозяйственные земли, в основном сенокосы и выпасы на месте осушенных низинных болот. После трагедии люди покинули эти места — и поля стали зарастать, а земли — заболачиваться. И сейчас большую часть бывших сельхозтерриторий занимают водно-болотные угодья.

Вслед за ландшафтом произошли изменения и в фауне заповедника. Появились виды, которые раньше там не отмечались, увеличилась или резко уменьшилась численность вплоть до полного исчезновения отдельных видов. Некогда заселённые людьми места стали глухими, что привлекло максимально возможное в настоящих условиях число крупных видов диких животных.

Так в Беларуси появился уникальный научный полигон для изучения всех процессов, взаимоотношений животных в условиях отсутствия человека и хозяйственной деятельности.

Поселились новые виды

Рысь учёные отмечают в ПРГЭЗ с 1991 года. Её численность постепенно увеличивается и в настоящее время оценивается в 30-40 особей.

Медведь впервые документально зарегистрирован в 2004 году. Однако встречи нерегулярные, и его статус остаётся неопределённым до настоящего времени. Вероятно, считает лектор, медведь заглядывает в заповедник из украинской части зоны отчуждения.

В отличие от других видов, которые мигрировали сами, зубра завезли люди. С 1996 года, когда его реинтродуцировали, он размножился с 16 до 140 особей, при этом численность постоянно растёт.

В 2007 году в ПРГЭЗ поселилась лошадь Пржевальского. Ее выпустили из украинского заповедника «Аскания-Нова» и спустя короткое время уже наблюдали на беларусской территории, которая ей, видимо, пришлась по душе.

«Этот степной вид успешно ренатурализовался и показывает положительную динамику численности. В заповеднике насчитывается более 30 лошадей Пржевальского», — пояснил Валерий Домбровский.

Как только люди покинули зону отчуждения, там появился орлан-белохвост. Он заполонил все пригодные места обитания. Учёные насчитали до 15-20 гнездящихся пар. Кстати, орлан-белохвост буквально устроил геноцид другим пернатым в заповеднике: уничтожал и продолжает уничтожать как птенцов, так и взрослых особей. Так что более слабые виды вынуждены были покинуть эти места.

Филин впервые отмечен в 1999 году, но его первое гнездо нашли в 2001-м. В настоящее время численность вида составляет более 10 пар. Гнездится исключительно в постройках бывших населённых пунктов.

В 2001 году в заповеднике впервые зафиксировали и уязвимый (в Международной Красной книге) и глобально угрожаемый в европейском масштабе вид — большого подорлика. Учёные насчитали более 5 гнездящихся пар, но это неокончательные данные, так как работа по учёту ещё продолжается.

«Большой подорлик — индикатор естественных низинных болот, его появление и увеличение численности говорит о формировании на месте бывших сельхозугодий естественных растительных сообществ. Благодаря этому сформировалась подходящая фауна грызунов и птиц, которые интересуют большого подорлика», — отметил биолог.

Больше, меньше или исчезли

Естественное заболачивание местности положительно сказалось на водно-болотных птицах (большой выпи, сером журавле, малом погоныше и др.) и околоводных хищниках (норке, выдре, енотовидной собаке), а зарастание полей древесно-кустарниковой растительностью — на таких пернатых, как тетерев и серый сорокопут.

«Тетеревам оказалась на руку государственная политика борьбы с африканской чумой свиней. Кабан был одним из видов, разорявших кладки тетеревов», — пояснил учёный.

После аварии на ЧАЭС сформировалась одна из самых больших популяций в Беларуси барсуков — около 120 особей. Во многом благодаря отсутствию охотничьего пресса. По той же причине стали увереннее чувствовать себя крупные копытные животные: кабан, лось и олень. Вслед за ними увеличилась численность волка. Подробнее о нём — ниже.

Синантропные виды, такие как сизый голубь, домовой и полевой воробьи, серая ворона, ласточки, домовая мышь, крысы, резко сократили свою численность на территории ПГРЭЗ. Белый аист исчез полностью, вероятно, из-за хищничества орлана-белохвоста. Из аистов в заповеднике остался только чёрный.

За человеком ушли мышиные гурманы: малый подорлик, канюк, луговой лунь, болотная сова — и ястреб-тетеревятник, специализировавшийся на питании синантропными птицами.

«Когда там были огромные сельскохозяйственные поля, то и грызунов было много. С заболачиванием и зарастанием изменилась фауна мелких млекопитающих, а вслед за ними — хищных птиц, — пояснил ученый.

— Для меня было удивительно, почему исчез ястреб-тетеревятник.

Пришёл к выводу, что он настолько привык ловить легкодоступных домашних голубей и врановых, которые существуют рядом с человеком, что не захотел переквалифицироваться на диких птиц».

Всё это мифы!

Чернобыльским волкам лектор уделил больше внимания, чтобы развеять связанные с ними мифы. В этом году продолжается международный проект «Волки Чернобыля», финансируемый Джорджианским университетом (США), в котором участвует Валерий Домбровский.

Основной целью проекта является прижизненное определение дозы внешнего облучения у свободно живущих диких животных. Параллельно определяют численность, места обитания и добычу этого зверя.

Для исследования американцы предоставили администрации заповедника комбинированные ошейники со спутниковым передатчиком, радиопередатчиком и дозиметром. Осенью 2016 года они пометили 6 волков и 10 енотовидных собак. Дополнительные данные учёные получают и посредством фотоловушек.

Итак, приступим к мифам.

Миф 1. Чернобыльские волки терроризируют всю округу

По результатам спутникового слежения в период с ноября 2016 года по февраль 2017-го Валерий Домбровский определял маршруты передвижения 5 особей (один волк ушёл на украинскую сторону). Стало известно, что 3 волка ходят в составе одной стаи, 2 — во второй. Площадь участка обитания каждой стаи — около 250 км2.

«Ни один помеченный волк не вышел за пределы зоны отчуждения. Дело в том, что заповедник изобилует копытными и здесь не ведётся охота, поэтому им нет необходимости выходить», — отметил учёный.

Миф 2. В Чернобыльской зоне прячутся от охотников все окрестные стаи

Вся территория заповедника поделена между несколькими волчьими стаями. Каждая стая строго охраняет свои границы, которые практически не пересекаются. Это исключает возможность прихода в заповедник большого количества посторонних волков.

Здесь можно рассмотреть схему распределения волчьих стай по территории заповедника при теоретическом условии минимально возможного размера участка обитания для каждой. Красным цветом показаны реальные участки обитания 2 подконтрольных стай. Синим — клоны реальных участков.

Миф 3. В Чернобыльской зоне обитает огромное количество волков

В проекте применяли два основных метода учёта численности: тропление всех волков в зимний период в границах участка обитания 2 подконтрольных стай и расчёт численности популяции на основании частоты регистрации помеченных особей с помощью фотоловушек.

Оба метода дали практически идентичные результаты: численность волков на территории одной стаи составляет 14-15 особей (включая бродячих одиночек), второй стаи — 9-10. Средняя плотность популяции — около 0,5 особей на 1000 га.

«Если экстраполировать эту численность на другие волчьи стаи, то получается цифра  80-100 особей, а данные зимних маршрутных учётов, которые официально приводятся нашими лесхозами, говорят о 200-300.

Разница в 2 раза! Трудно представить, как такое количество волков могло бы уместиться в заповеднике, — обратил внимание учёный. — Завышение численности происходит по двум причинам.

Первая — зимние маршрутные учёты (ЗМУ) проводятся в конце февраля во время гона волка, когда он наиболее активен. И вторая — при учёте не берутся во внимание границы участков.

Методика ЗМУ в существующем виде не пригодна для волка. В конце февраля у волков гон, и тогда они начинают беспорядочно передвигаться на большие расстояния. Это уже нарушение методики.

Учитывать их правильно в декабре-январе, когда они заняты добычей лосей и не уходят с участков.

Кроме того, участок одной стаи волков может включать разные административные районы. Отмечено, что волки даже пересекают русло реки Припять, которая является границей Наровлянского и Хойникского участков заповедника. Они плавают каждый день туда и обратно.

Да, это было неожиданно для многих специалистов.

Что же делают во время официальных учётов? Считают каждый район отдельно и складывают результаты, но то, что это одна стая, которая утром наследила с одной стороны реки, переплыла и наследила с другой стороны, это не учитывается».

Миф 4. Если на волка не охотиться, то он уничтожит всех копытных животных

Валерий Домбровский изучал останки добычи волков. По его словам, за время исследования в течение зимы 44 из них принадлежали лосю и 1 — косуле.

«Это показало, что в настоящее время в условиях резкого снижения численности кабана основным кормовым объектом волка в заповеднике является лось. Интересно, что наши чернобыльские волки не едят оленей, хотя это доминантная пища вида в западной части Беларуси, например в Беловежской пуще», — отметил учёный.

Однако если посмотреть на численность лося с 2012 по 2017 годы, видно, что происходит её постепенное увеличение. По данным ЗМУ в 2017 году, в заповеднике обитают около 2000 этих копытных.

Таким образом, даже в условиях отсутствия кабана, волки не смогли своим хищничеством подорвать репродуктивный потенциал популяции лося.

Динамику численности остальных копытных — основных жертв волка — можно посмотреть здесь.

Кто в домике живёт?

Учёные изучили и виды, которые живут в заброшенных населённых пунктах. Для этого в больших строениях, таких как коровники и конюшни, установили фотоловушки. И удалось составить даже рейтинг животных по частоте встреч в таких строениях.

В нём первое место досталось лошади Пржевальского.

«Этот вид постоянно живёт в конюшнях, коровниках, вероятно, укрываясь от непогоды. На фото видно, как они с удовольствием распределяются по стойлам», — рассказал Валерий Домбровский.

Второй по частоте встреч — лось. В коллекции — 40 снимков в заброшенных сооружениях.

На третьем месте — рысь. Можно сказать, что деревни стали центром активности этого хищника, потому что сюда переместилась и его добыча — зайцы. Но всё равно данный факт удивителен, учитывая, что это лесная кошка.

Олень ведёт себя осторожно, но постоянно регистрируется. Реже, может, десяток раз фотоловушки запечатлели енотовидную собаку, лису, зайца и седого дятла. Кстати, зайцам пришлись по душе деревенские улицы. Волк попал в камеру один раз, как и куница.

Напоследок учёный подчеркнул, что звери с мутациями в заповеднике — выдумка людей с богатой фантазией. Многочисленные проведённые исследования показали, что видимых изменений нет. Объясняется это, вероятно, тем, что за свою непродолжительную жизнь животные не успевают получить такие дозы радиации.

Валентина Леснова, опубликовано в издании ЗЯЛЁНЫ ПАРТАЛ

ИСТОЧНИКАргумент

Подписывайтесь на наши каналы в Тelegram и в

Источник: https://begemot.media/news/zveri-mutanty-v-chernobyle-vydumka-fantazyorov/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.